При всеобщем воскресении, умершие дети воскреснут в детских телах? а как их разум, он тоже будет детским?

Подобного рода рассуждения Бруно свидетельствуют о тщательно проводимой аюследовательаости его пантеизма. Раз все одушевлено и раз всеобщее одушевление— это и есть Божество, то ясно, что правильное стремление к телу есть стремление к Божеству, а правильное стремление к Божеству обязательно есть также стремление и к телу, а это значит, и к душе, поскольку душа неотделима от тела, и к чистому разуму, который тоже неотделим ни от тела, ни от души, ни от космоса. Цитируемый нами трактат–даалог наполнен такого рода рассуждениями. Но чтобы их понять, необходимо на каждом шагу помнить о пантеизме Бруно. Если мы хота бы на одно мгновение представим себе Божество Бруно как абсолютную и над–мировую личность, мы тотчас же потеряем понимание героического энтузиазма, имеющего своим предметом именно Божество. И если мы хотя бы на одно мгновение забудем, что тело и душа у Бруно при всем своем различии все же слиты в конечном счете в одно и неделимое целое, у нас ровно ничего не останется из того, что Бруно подлинно понимал под своим героическим энтузиазмом. Пантеистически трактуемый принцип «все во всем» тоже имеет основное значение для постижения окончательной сущности героического энтузиазма. У Бруно мл постоянно находим страстную полемику против изолированного тела с его скотскими страстями. Тк любовь, которую он проповедует, не имеет ничего общего с животными страстями тела, изолированного от души, от разума и от божества. Не будем приводить все эти маогачжленные рассуждения Бруно о красоте души и тела, о красоте разума и божества, о красоте Вселенной. Мы только укажем на них (см. 19,45; 49—51; 56; 60—61; 71—72; 94).

Найти книгу…

Книга:`Эстетика Возрождения`Раз все одушевлено и раз всеобщее одушевление— это и есть Божество, то ясно, что правильное стремление к телу есть стремление к Божеству, а правильное стремление к Божеству обязательно есть также стремление и к телу, а это значит, и к душе, поскольку душа неотделима от тела, и к чистому разуму, который тоже неотделим ни от тела, ни от души, ни от космоса. Цитируемый нами трактат–даалог наполнен такого рода рассуждениями. Но чтобы их понять, необходимо на каждом шагу помнить о пантеизме